Шахта
Шрифт:
Вздувшаяся черной водой река под удары грома и вспышки молний прорвала хлипкую плотину, наскоро возведенную еще во времена аврального восстановления шахт в конце войны, и хлынула в старицу. Очень скоро клокочущий поток переполнил и старицу, и жалкие канавки, выкопанные для проформы вокруг провалов над выработанными пластами, и ринулся по трещинам вниз.
Предстоял «длинный выходной». Парни ерничали, гоготали, размахивали снятыми с касок фонарями. Сашок все насвистывал неотвязный мотивчик. Вдруг оказалось, что под ногами хлюпает вода. Он оглянулся и увидел
У скипового ствола собралась толпа в сотни две. Народ, матерясь и ожесточенно пихаясь, напирал на перила, огораживавшие ствол с двух сторон. Каждый пытался пролезть первым. Стволовой вдруг завизжал, как свинья. Скип переполнился обезумевшими людьми, а все новые и новые лезли в него, ступая по плечам и головам тех, кто сумел залезть раньше. Гроздь тел повисла на дужке, цеплявшей бадью к канату. Кто-то полез уже и на сам канат. Если бы стволовой поддался и нажал на рубильник, половина «счастливцев» неминуемо погибла бы. Радостное чувство превосходства и спокойной уверенности охватило в этот момент Сашка. Отойдя в сторонку, он с полминуты любовался паникой этих так легко оскотинившихся людишек. Пора было действовать. Вода в руддворе поднялась уже выше колена. «Полчаса, не больше, – прикинул он, – а на подъем уйдет… так, если по двенадцать зараз или по пятнадцать… все равно – не меньше сорока минут. Ну ничего». Он вскарабкался на одну из груженых вагонеток и закричал:
– Товарищи, спокойно! Успокойтесь, немедленно! Да послушайте вы!
Никто не обращал на него ни малейшего внимания.
– Ах, вы так? Ладно! Коммунисты здесь есть? Самохин! Самохин, я тебя вижу! А ну, выходи вперед! Дядя Федя, тебе что, …, особое приглашение требуется?
Едва знакомый ему сутулый крепильщик отделился от толпы и присоединился к новоявленному вождю. Следом, злобно щерясь, качнулись Самохин, дядя Федя и еще несколько мужиков.
– Товарищи, без паники! Я все точно рассчитал! Мы все успеем подняться! Всем немедленно разбиться по бригадам! Эй, вы, там! Вылазь, суки, из скипа, так он все равно никуда не пойдет, только зря время тянете и нас всех тут губите!
Народ страшно закричал на пролаз, засевших в скипе. Тем пришлось вылезать.
– По двенадцать человек на скип! Быстро! Быстрее влезете, быстрее вылезете! Стволовой, отправляй!
Первый скип ушел. Люди молча, как овцы на пастуха, смотрели на Сашка.
– Кто-нибудь еще остался в забоях? А в диспетчерской? А машинисты?
Оказалось, что потерявшихся не было.
– Хорошо. А на других участках?
– Там все нормально, они перемычки закрыли, заперли нас тута! – крикнул кто-то.
– И правильно сделали! А ты хотел всю шахту затопить? А? Чего прячешься?
Пошел второй скип. Но вода прибывала слишком быстро. Ясно было, что не меньше половины собравшихся своей очереди не дождутся. «Они что, не понимают этого? Точно, не понимают. Раньше, может, и понимали, а теперь они мне верят».
–
– Значит, осталось закрыть Восточную и Северную. Западная и Южная уже закрыты. Правильно? Хорошо! Нужны две группы по десять человек и весь инструмент, какой только найдется.
Люди продолжали выжидательно смотреть.
– Ага. Так. С первой группой старшим пойдет Павлов. Со второй – я и… Самохин. Двинули.
Они побежали. За их спинами на-гора пошел третий скип. Северная перемычка, доставшаяся Павлову, была совсем рядом. Восточная – не так близко, и бежать туда пришлось против течения. Когда добрались, вода была уже им по пояс. Перемычка представляла собой громоздкую ржавую железную дверь, предназначенную для того, чтобы наглухо перекрывать штрек. Она была распахнута настежь.
– А ну, навались!
Створка не шелохнулась. Двое добровольцев молча повернулись и побежали назад. Вода сбивала с ног, руки и ноги сводило от холода. Оказалось, что створка забучена. Они принялись отгребать нанос ломами и лопатами. Поток вырывал лопаты из рук. Сашок и кто-то еще ныряли с головой и отталкивали в сторону глыбы породы. Фонари все, кроме самохинского, погасли. Створка наконец поддалась. Навалившись из последних сил, они повернули ее до отказа, но все равно оставалась широкая щель. Еще один из них жалко закричал и убежал в темноту.
– М…, трус! – крикнул ему вслед Сашок. – Давайте с той стороны попробуем.
Они пролезли в щель и, надсадно мыча, закрыли-таки дверь.
– А мы-то? – прозвучал в наступившей тишине резонный вопрос.
– Приоткроем немного!
Легко было сказать, на дверь давила вода. Хорошо лом еще не утонул. Они вылезли по очереди в узкую щель. Вода доходила уже до груди и с шумом врывалась вслед за ними. Потянули. Створка опять почему-то не хотела закрываться. Сашок взял у Самохина лом и полез в щель.
– Ты чего? Сдохнешь!
– Ни …! Я тут один справлюсь и выйду через вентиляционник. А вы идите, ничего…
– А, ну тогда счастливо тебе, – шестеро мужиков ухватились за скобу и потянули дуру на себя.
Сашку удалось. Дверь закрылась. Слышно было, как он скребет по ней ломом. Самохин двумя ударами подвинул засов и запер ее.
– Счастливо! – крикнул он еще раз, оглянувшись на шершавую рыжую поверхность. – Беги давай оттудова! – и сам поспешил вслед за остальными на руддвор. Опасность миновала.
Наверху у копра собралась вся шахта. Подъехала уже и «скорая».
– Все вышли? – схватил Самохина за рукав Смирнов.
– Все.
– Точно все?
– Да все, товарищ директор, – ответил стволовой, сам поднявшийся на последнем скипе, – подвезло нам.
– Все, кроме Белоконя.
– Сашки? Как? Почему? Что с ним, говори! – закричали сразу несколько человек. Громче других был голос Ваньки Кондратова.
– Да ничего особо. Он сейчас по второму вентиляционнику подымается, так вышло.