Шахта
Шрифт:
Налево вел узкий, корявый ходок, именно из него и дуло. Он пошел туда, с трудом преодолевая завывавший воздушный поток. «Они что, одним квершлагом откатывают? – соображал он при этом. – Бред! Попеременно с порожняком, что ли? То-то я гляжу: всю дорогу – ни одного состава не было. А может, горизонт вообще стоит? Наврали, втерли очки, намухлевали с отчетностью, в результате – капитальный срыв!» Но, выйдя на откаточный квершлаг, он увидел, что горизонт отнюдь не простаивал, и проблем с порожняком возникнуть тоже не могло. Потому что там работал ленточный конвейер. Прерывистая грядка угля неслась по нему к скиповому стволу. «Вот оно что! Идиотское решение, если с экономической точки. Но, в принципе, позволяет поднять выработку в разы! Посмотрим». Машинально потирая руки, он направился дальше, по узкому забученному проходу.
Квершлаг кончился. В обе стороны шел штрек, проложенный в свое время по углю. Но уголь там давно был выработан, так что в просветах
– Здравствуйте, почему у вас орошение не работает? – прокричал он.
– А … его знает! Сам-то кто будешь?
– Я, это, – замялся Евгений Семенович, – начальство, в общем.
– Нача-альство? Чего-то я вас не признаю никак, гражданин начальник. Из треста, что ли?
– Из министерства.
– Ишь ты! – безо всякого пиетета сощурился звеньевой. Но машину остановил.
– Вы почему план срываете?
– Мы срываем? Ни …! Мы свои сто десять процентов делаем! Денежку имеем.
– А по шахте?
– Про это вы с Жулебина спросите, а наше дело цыплячье. Квершлаг они там вроде расширяют.
– На первом горизонте тоже только одна лава работает?
– Да вроде тоже, но план они за две делают.
– А у вас?
– У нас – своя причина имеется.
– Какая такая?
– Вы бы Жулебиным, наше дело…
– Начальник участка где?
– Где-где? Сейчас мастера смена.
– А мастер где?
– А … его знает.
Евгению Семеновичу оставалось лишь ретироваться. Для поддержания авторитета он пригрозил самыми строгими мерами, если орошение немедленно не будет исправлено, и стал спускаться. Мужики, тяжело поднимавшиеся навстречу, словно бы не замечали его, и замминистру то и дело приходилось отступать на шаг с безопасной тропы. Чутье подсказывало ему, что разгадка близка.
Миновав бункер, он направился дальше, вдоль неработавшего конвейера, немного под уклон. В пустом зеве второй лавы все выглядело достаточно прилично, хоть сейчас ставь комбайн и начинай работу. Слепко для порядка прошел еще немного и обнаружил, что конец штрека затоплен. Потоптавшись у кромки воды, он заметил слева низенький лаз. Там, по идее, должен был проходить дренажный штрек. Пришлось ползти на четвереньках. Дренажный штрек наличествовал. Слепко прошел десяток шагов и вновь оказался перед маслянистой водной поверхностью. Поколебавшись, зашлепал дальше, надеясь найти какую-нибудь причину этого безобразия. Ему удалось пройти по скользкому дну около ста пятидесяти шагов, прежде чем вода ливанула в сапог. Дальше идти не стоило. Евгений Семенович потянул из кармана блокнот. Вода полилась сразу в оба сапога. Чертыхаясь, он забухал назад, прошел больше ста шагов, а уровень все еще был выше колен. Он побежал, упал, глотнул горькой тухловатой жидкости, закашлялся, бултыхаясь в тяжелой робе и безуспешно пытаясь подняться. Лампа потухла. Давясь, он кое-как встал и, ведя рукой по неровной стене, двинулся на выход. Плохого с ним случиться ничего не могло, слева вот-вот должен был открыться лаз, через который он попал в эту клоаку. Пропустить его он не мог, но как-то пропустил. «Во повезло, шахту топит! Придется людей выводить. А быстро прибывает. Еще полчаса, и копец тем “ударникам”. Тогда, точно, их дело цыплячье будет». Он падал еще пару раз. На всех четырех, мокрый как цуцик, Евгений Семенович выполз в квершлаг, а поток воды, плеща в темноте, изливался следом. Прямо перед ним монотонно стучал конвейер. По-прежнему на ощупь он двинулся к перегрузке. Под ногами хлюпало, но он уже понимал, что ошибся:
Когда Евгений Семенович очнулся, воды вокруг уже не было, хотя вся его одежда была мокрой и тело так задубело, что он не мог пошевелиться. Шума перегрузки тоже не было, оттуда ясно слышались голоса. Он жалко закричал. Его услышали, подошли, подняли, повели, стянули мокрую телогрейку, накинули сухую, о чем-то все время спрашивали. Вскоре он смог уже идти без посторонней помощи, но окончательно пришел в себя только под душем. По пути рабочие сказали ему, что подобные небольшие затопления случались у них нередко, серьезного вреда от них не было, за исключением одного раза, когда и другие шахты тоже затопило.
Рядом намыливался коренастый лысый тип с сильно выпиравшим, волосатым животом и волосатой же задницей.
– Послушайте! – обратился к нему Евгений Семенович.
Тот вопросительно взглянул.
– Где тут у вас маркшейдера'?
– Вон там, дорогой, – мужчина любезно ткнул толстым пальцем в дальний конец душевой.
Слепко пошел куда было сказано, но обнаружил только кучку парней, прильнувших к маленькому квадратному окошку в кафельной стене.
– Ребята, кто тут маркшейдер? – спросил голый замминистра. Те, не отвечая, прыснули в разные стороны. Весь в тревожных раздумьях о состоянии дел на инспектируемой шахте, Евгений Семенович заглянул в окошечко. Там тоже была душевая. Под горячими струями стояли голые бабы, по большей части – старые, толстые, с обвисшими жировыми складками. Но попадались и молодые, особенно одна, совсем рядом живописно растиравшая себя мочалкой совсем рядом. Отскочив от мерзкого окошка, Слепко кинулся разбираться с волосатым абреком, но того уже и след простыл. Не было его и в полупустой раздевалке. Слепко заметил только, что старый морщинистый банщик отшатнулся от его одежды, брошенной на лавку, неприязненно глянул и пропал в облаках пара.
Проверив наличие денег и документов, он вытерся влажным казенным бельем. С отвращением натянул на голое тело сырые штаны, фуфайку и сапоги, естественно без портянок, после чего, морщась, заковылял в ламповую. Там, в закутке между стеллажами, он переоделся уже по-настоящему, обтер полуботинки все тем же несчастным бельем, скоренько причесался перед замызганным осколком зеркала и, кивнув на прощанье незнакомой, только что заступившей ламповщице, продолжил поиски маркшейдеров.
На сей раз народу в конторе хватало. Без труда найдя дверь с табличкой «Главный маркшейдер», он вошел. За единственным столом ютился белобрысый паренек лет двадцати пяти. У окна стояли две женщины: одна в нечистой шахтерской робе, другая, помоложе, в вытянутой зеленой кофте поверх цветастого платья. Именно ее Евгений Семенович видел в душе. «А вдруг она меня тоже заметила?» – мелькнула ужасная мысль.
– Где тут главный маркшейдер? – грубо спросил он.
– Ну, предположим, я главный маркшейдер. Чем… э-э, чего вам нужно? – приподнялся паренек.
– Мне нужна схема второго горизонта. И первого тоже. Еще план реконструкции шахты, если таковой имеется.
– Та-ак. Извините, вы кто будете, товарищ?
Слепко выложил свой солидный документ, с удовлетворением отметив, что он чудесным образом не пострадал при купании в шахте. Вся троица, тесно сдвинув головы, склонилась над необычайными корочками с огромной гербовой печатью и подписью самого Маленкова.
– А я что говорила? – закричала женщина в кофте. – Вот, извиняйтесь теперь! Все знают, что ночью приехал замминистра из самой Москвы и ходит по шахте!
– Все равно, как-то это странно, – упорствовала в недоверии женщина в робе.
– Странно? А ты вот его спроси! – ткнула женщина в кофте длинным остроконечным пальцем в живот Евгению Семеновичу.
– Давайте планы! – приказал тот, не без труда отобрав свое удивительное удостоверение. Потоп у вас, а вы тут и ухом не ведете!
– Какой еще потоп? Нету там никакого потопа! Я только из шахты.