Тьма
Шрифт:
– Ясно. Спасибо. Извините.
Максим вышел и вновь устроился в том же скверике. Вот так. Значит, действительно, просился только ради этого? И вот так доказал? Сильный мужик. Или освободил меня от забот о нём? Всё равно сильный мужик. Был. Ехать, пытаться воскресить? Нет. Он решил сам. Пусть так и будет. Ехать к ребятам? Зачем? Максим поднял взгляд на шум какой- то возни. Вокруг ствола дерева резвились две юные рыжие белочки.
– Ну, идите сюда!
– улыбаясь, позвал их юноша. Те прекратили свои забавы, настороженно вытянув в его сторону свои мордочки.
– Сюда - сюда, - постучал по скамейке юноша, подкрепив приглашение мысленным повелением. Рыжая парочка
– Ну, ну, ну, расслабьтесь. Ничего плохого. Вот только поглажу, - протянул руку Макс. Бельчата напряглись, словно две маленькие пружинки. Вспоминая первые опыты со своим хомяком, Максим вначале прикоснулся к ним мысленно - теплом и любовью. Как ещё недавно согревала их бельчиха- мама. Помогло. Два рыжих чертёнка запрыгнули к нему на колени и затихли, давая теперь гладить себя и наяву.
" Я бы мог так сейчас и… с другими. Мог бы внушить… Уже не посмеялась бы. Но это всё равно… всё равно обман. Нет, надо ехать. Может, для того и морда теперь вот такая, чтобы от дел не отвлекался?"
– Ну ладно, Рыжики, спасибо, дуйте по своим делам, - отпустил он своих новых знакомых, и пошёл ловить такси.
Уже по пути к вокзалу он спохватился, что не совсем хорошо получается с одеждой. Но, может он её отработал? Судя по благодарности Светланиной мамы, отработал. Вскоре Максим был уже на знакомом ему вокзале. Старую гориллу заменила новая, но эта к юноше не прицепилась. Другой прикид - другой и расклад.
Глава 19
И опять что-то было не так. В купе начали пьянствовать, и Максим вышел в коридор. Он мог бы сейчас, как минимум, усыпить эту компанию. Мог бы. Он мог бы… Вот, что скребёт по душе. Срочные дела. Да, конечно. Но вот попросила девчонка, и ты вернулся, попросился мужик - и ты… опять же. А те, кто не просил? Кто уже не может или не знает? Вот и получается, что… Что? Вернуться надо, вот что.
Максим поселился в местной гостинице. К молодёжи возвращаться не хотелось - у них своя жизнь, свои заботы. И с утра он вновь был в хосписе. А здесь за это время умер ещё один пациент. И сейчас лежал в коридоре, с умиротворённой улыбкой на лице, ожидая путешествия в морг и затем, через трубу крематория - в вечность. Такие "ничейные дедушки" уходили в небытие именно так. Максим остановился у каталки. А ведь он мог. Мог! Проспал. На что, на чистую простынь купился? Ведь если бы он был здесь, он почувствовал бы… Почувствовал… Он сосредоточился и послал свой зов уходящему. И тот отозвался. Тихим добрым эхом. Так надо. Просто пора. Всё правильно. Прощай, добрый внучек.
Санитарки уже повезли, было, тело на выход, когда Максим рванулся в кабинет заведующей этим скорбным учреждением.
– Не смейте его сжигать!
– Здравствуйте, молодой человек. Присаживайтесь. И более спокойно - о ваших проблемах.
Наш герой согласился, присел на стул возле стола заведующей, мельком осмотрелся. Кабинетик, как кабинетик. И заведующая, как заведующая. Молодящаяся тётка руководящего состава. Лет сорок, да? Ай, поймёшь этих женщин!
– Здравствуйте. Здесь у вас умер ваш… пациент.
– Да, Никонорович. Славный был старик. Ветеран.
– Скажите, а… тем более ветеран… может, его по-людски похоронить?
– Я тоже не сторонница огненного погребения…, - заведующая, взглянув на ожоги посетителя, поперхнулась, отвела глаза.
– Но вы знаете, сколько стоит сейчас просто похоронить человека? И за счёт бюджета это уже не проходит. А
– Нет, но я готов заплатить! Сколько? А кому? А нельзя так - я оставлю, а вы уже эту проплату утрясёте? Тогда я сейчас же за деньгами! Вы пока тормозните всё это, пожалуйста!
Максим выскочил из кабинета и кинулся к троллейбусной остановке. Деньги оставались в гостинице. Паспорт тоже. Выписаться и теперь не выходить из хосписа, пока всех не поставит на ноги! Никаких гостей! Никаких ванн! Всё - потом. Такой славный дед! Расстроенный, погружённый в свои мысли юноша долго не обращал внимания на трясущего его за рукав контролёра. Наконец, Максим оторвался от самобичевания и вернулся к реальности. Он вопросительно взглянул на пристающего к нему человека. Честное слово, юноша не хотел ничего такого, просто был недоволен тем, что его отвлекают. Но с лица мытаря мгновенно сполз охотничий азарт. Словно увидев некое откровение, он перекрестился, бросил на пол сумку, отцепил свой беджик, пнул всё это ногой и шепча: "Верить надо людям, верить…" побрёл выходу. Уже в дверях пассажиры силком впихнули ему сумку с собранными штрафами.
Столь неожиданный съезд с катушек представителя нелюбимого народом ведомства породил весёлое оживление в троллейбусе.
– Эй, мужик, как это ты его убедил, что людям верить надо?
– поинтересовался у Максима кто-то из них.
– Он сам додумался, - ответил юноша. Спохватившись, он тоже начал пробираться к выходу.
Денег хватило в обрез. Но Макс, не задумываясь, выложил всё.
– Но зачем это вам?
– поинтересовалась заведующая.
– И вы это к нему приходили? Я видела вас мельком. Нет… вроде к тому пареньку, который… к поэту, правильно?
– Я всё- таки виноват перед ним. Не успел… Пусть хоть так помогу.
– Ему уже никто не смог бы помочь. Когда человек устал жить…
– Устал?
– поднял глаза на заведующую Максим.
А женщина, глядя не него серьёзным, всё понимающим взглядом, кивнула и продолжала.
– Вот тот парнишка. Поэт. Да, ему жить и жить. И к нему пришло чудо. И рядом с ним лежавший. Со спецслужб. Видимо, не всё ещё сделал. Цеплялся за жизнь. И чудо пришло к нему. Вскрытие показало. И что он затем… Значит - свою задачу выполнил. А вот теперь… Слушайте, молодой человек, слушайте! Вот- вот умрут ещё две женщины. Одна из них - беспробудная пьяница. В своё время у неё судом отобрали детей - погибли бы. Да, а один едва и не погиб - бросила новорожденного в мусорный контейнер. Зимой. За это отсидела. Потом - за уклонение от оплаты алиментов. Потом - за мелкие кражи. Потом - убила по пьянке сожителя. В общем до старости. И потом в приюте - вечные проблемы с её пьянством. Вторая - артистка районного масштаба. Бездарь. Но ещё в юности была… любовницей здешнего руководителя. Сейчас он ого-го где. Поэтому и держалась. Знали бы вы, скольких она молодых артисток сожрала. Потом… прогрессирующий склероз. Запиралась в квартире, никуда не выходила, только смотрела сериалы, а в перерывах якобы что-то репетировала… Вот - и у неё улучшение.
– Зачем вы всё это рассказываете мне?
– Теперь Никанорович. Славный добрый старик. Девяносто лет, представляете? И почти до последнего ещё ходил… Только куда? Склероз жутчайший. Уже не находил слов для простейших предметов - тарелка, вилка стул, - всё называл "это". Имён не запоминал вообще. Меня, кстати Марина Алексеевна зовут. А вас?
– Максим. Скажите, а…
– Подождите!
– как-то мягко повела рукой заведующая, и Макс невольно обратил внимание на узкую ладонь с длинными пальчиками. " С такими пальцами на скрипке хорошо… или рояле…," - подумалось ему.