Заклинание сердец
Шрифт:
Никто не стал останавливать Искрена. Настроение у Ирвина немножко упало. Он поднялся на второй этаж уже без той прыти. Когда Ирвин вошел в свою комнату в комнату, то увидел, что справа у стены стоит деревянная напольная вешалка. Варад оставил для него обновки на самом видном месте. Искрен взял и надел легкие кремовые брюки и такую же рубашку и вышел в коридор. Тут он вспомнил об Инвиде. Искрен постучал в дверь и зашел, не дожидаясь ответа.
– Инвида, ты все страдаешь? – Спросил он ласково. – Может тебе подать какое-нибудь лекарство? Ты только
– Лекарство? Нет-нет, не стоит, – залепетала девушка. – Я уже пробовала, не помогает. А вам как, стало лучше?
– Солнце, голубое небо, запах свежести, набухающие почки подняли меня с кровати. А еще пение птиц. Хоть мы и разговариваем с ними на разных языках, но почему-то понятно как они счастливы в эту пору. Поднимайся, Инвида, зиму мы пережили. Пора вылезать из берлоги.
– Попробую последовать вашему совету, – неуверенно сказала девушка и убрала с головы компресс. – Только можно вас попросить… Подождите меня, пожалуйста… в коридоре. Мне надо… переодеться.
– Да, конечно, – сказал Ирвин и направился на выход. – Тебе Варад оставил платья. Выбирай. Не торопись.
В коридоре Искрен сел на диван. Он надеялся, что девушка будет долго определяться с выбором. Спускаться в гостиную он еще не хотел. По-прежнему чувствовал себя неловко. Но к его разочарованию, Инвида собралась очень быстро. Подобно весеннему утру, девушка, одетая в легкое розовое платье, излучает нежность и свежесть подобно цветущему цветку в первых лучах солнца. Глаза Инвиды засверкали яркими искрами.
– Я готова, – известила она.
– Хорошо выглядишь, – сказал Искрен, вставая.
Никто из них не стал дожидаться отстающих. Тарелка Ирвина еще не успела остыть. Он с непонятно откуда взявшимся аппетитом съел ягнячье сердце с розмарином.
– Вот приятно вас видеть таким, – умилялся Гва, – а то не хочу, не буду. Приходилось вас кормить как дитя. А ты, Инвида, что, расхворалась? Никогда за тобой такого не замечали.
– Да просто ей внимания захотелось, – раскрыл тайну Ралад. – Все плясали перед господином. Нашей детке тоже захотелось хороводов вокруг своей постели.
– Ты вспомни, Ралад, как я заботилась о господине Мантени, – направила в сторону садовника вилку Инвида. – Вспоминай или у тебя память, как у насекомого? Я то и дело давала ему капли, приносила лекарства.
– Не ты одна. Мы все заботились о больном господине. Наш долг был страдать рядом с ним. В этом господин нас не ограничивал. Трещал как сорока целыми днями. Да, спасибо, Инвида, что перед сном капала ему капли. Иначе бы всех свел с ума. Зачем нам знать, какой глупый у него племянник, который сам ничего никогда не добьется. У вас большая семья, господин Ирвин? Много братьев?
– Я был единственным детенышем в семье, – эти слова дались Ирвину очень тяжело. – За что он так со мной?
– Об этом мы уже никогда не узнаем, – Варад перебил друга, который хотел чем-то дополнить свои слова, – Да это уже не к чему, господин Ирвин, вы только начали приходить в себя.
– Ирвин, что вы так раскисли? – Спросила Адерэль. – Варад прав – погода действительно чудесная. Вышли бы в двор. Нельзя же так. И сами нервничаете, и нас заставляете. Нам, знаете ли, тоже тоскливо.
Легко давать советы, когда эта проблема волнует не тебя. Весной все расцветает, но Ирвин же не цветок. Если он хочет грустить – он будет грустить. Ровно столько, сколько потребуется. Но одному совету портного Искрен все же последовал и пошел на улицу. Погода и правда была чудесная, но и она его не радовала. «Интересно, как дела у Тристрид? Хочется верить, что неважно», подумал Ирвин и тут же обхватил голову руками.
– Как я могу думать так? Нельзя. Нельзя. Я что, превращаюсь в дядюшку?
ГЛАВА 3
Когда наступает нужное время, родственные души всегда найдут друг друга – даже если находятся в разных мирах.
Зиновий Винокур
На утро Ирвин понял, что утопить свой страх и печаль в вине не так-то просто. У Искрена разболелась голова, но не алкоголь был тому виной. Отвратительное мысли, как тараканы, продолжали бегать в его голове. Мужчине с каждым днем начинало казаться, что он сходит с ума. Взяв из прикроватной тумбочки стакан с водой, Искрен сделав глоток.
– Ирвин, вы не спите? – раздался голос Адерэль.
Искрен разозлился на нее. Красавица, как всегда, приходит не вовремя. Мужчина, надев тапочки, подошел к двери и резко дернул за ручку. Адерэль не ожидая такого, упала в его объятия.
– Что тебе надо? – С расстановкой произнес Искрен и резко отстранил ее от себя, – Пришла извиниться?
– Извиниться? За что? Если вам приснился дурной сон, господин Ирвин, то можете быть уверены, что я вам его не посылала, – захлопала длинными ресницами Адерэль, – Дело в другом. К нам пришел художник. Он принес картину, которую заказывал господин Мантени
– Ты не могла сама принять его работу? – Воскликнул Искрен. – Если не ошибаюсь, дядюшка доверил тебе заниматься украшением этого дома. Ладно, – смягчился Ирвин, – пойдем посмотрим.
Женщина фыркнула, но промолчала, хоть это и далось ей нелегко. Стуча каблучками, она направилась в кабинет. Грация движений Адерэль напоминала плавный танец, который она исполняла, легко шагая по земле. Даже не пытавшись поравняться с нею, Искрен любовался ее грациозной походкой. Адерэль отварила дверь и пропустила первым Ирвина.