Жемчуг
Шрифт:
Он не должен произносить этих слов. Сам себе, шёпотом - возможно . Но не ей или кому-нибудь другому.
Мэй, похоже, придерживалась похожего мнения. Он поднял на неё взгляд ровно в тот момент, когда она картинно нахмурилась и поджала губу.
– Не хочешь?
– она сложила руки на груди, и чёрные пятна под ногтями сами собой притянули завороженно-испуганный взгляд Синга.
– Не хочешь, да? После всего того, что сделал и кем стал для всех нас?
– Я не могу!
– простая фраза вышла гораздо более громкой и панической, чем Синг планировал. Он тяжело вздохнул, пытаясь собраться с
– Я... Я не хочу и не могу! Это всё не для меня! Я не понимаю, что делаю, как решить проблему, почему она не решается теми путями, что приходят в голову мне и другим лекарям!
– он захлёбывался словами и чувствовал, как в груди разрастается неприятный, колючий комок.
– Я пытаюсь что-либо делать - а не выходит совершенно ничего! Каждый день умирают люди - а я сижу в своей комнате и бесполезно бьюсь над решением загадки, на которую, может быть, нет ответа!
– Синг...- она робко попыталась прервать его, но Синголо продолжал, не глядя на неё.
– Я перерыл все книги, я использовал все резервы - и что?! И ничего, понимаешь?! Я не могу! Я не хочу! Каждая моя неудача - это смерть! Все эти смерти - на моих руках!
– Синг резко осёкся. А затем поднял взгляд на Мэй.
– Я не хочу, чтобы твоя смерть была на моих руках, понимаешь? И не могу.
Глаза защипало, и он стыдливо опустил голову, пытаясь скрыть слёзы.
Ещё не хватало, чтобы эта идиотка увидела это.
И хуже всего, больнее всего ему было от осознания того, что целью своих жалоб он выбрал смертельно больную девушку, для которой самое яркое событие в жизни - прочтение второсортных сборников поэзии.
– Я уверена, ты сделал всё, что мог, - мягко проговорила Мэй, подсаживаясь ближе к нему.
– Любой другой бы не делал и этого же.
Её слова задели что-то внутри него, и Синг, всхлипнув, зашёлся в тихом плаче.
– Чего не сделал бы другой?
– сдавленно прошептал он, обхватывая голову руками.
– Чего бы другой не сделал бы? Не...
– он шмыгнул носом.
– Не вскрывал бы трупы в поисках ответов? Может, не убивал бы людей, пытаясь спасти?
– Нет. Другой бы не смог начать. Заботиться о больных. Все слишком боялись. Ты... Ты добрый. Решительный. Смелый, - девушка осторожно взяла руку Синга.
– У городских лекарей не получилось. И это у них, а ты...
– Я - не они, - резко произнёс Синг, вырывая руку.
– Не они! Я должен, понимаешь?! Но я не могу!
– Кому? Ты и так создал из пустоты место, которое даёт им приют и надежду. Ты сам заботился о каждом из них, когда было нужно, я же помню.
– Сиделка!
– злость ослабила противное чувство, и Синг уцепился за эту возможность.
– Когда-то я был сиделкой - а теперь просто сижу в своей комнате и ничего не делаю! Вот и вся моя надобность!
Где-то в груди разрасталось горькое, парализующее и такое отвратительное чувство.
Мэй осторожно положила руку ему на щёку, пытаясь повернуть к себе лицом. Но Синг резко, судорожно дёрнулся, отстраняясь.
– Ты сможешь, - Мэй вновь взяла его за руку, не смотря на его слабые попытки вырваться.
– Сможешь. Поверь.
– Как поверить в это?
– спросил Синг, резко открывая глаза и поворачиваясь к ней.
– Я бьюсь над лекарством -
Мэй смотрела на него. Смотрела ярко-синими глазами. А затем кивнула. Серьёзно и медленно кивнула.
– Понимаю, - и она крепко обняла его, заставив наклонить голову.
– Понимаю.
– Нет, -снова всхлипнул Синг, пытаясь отпихнуть её.
– Не понимаешь!
– Тш, - Мэй мягко поглаживала его по спине, заставляя всхлипывать ещё чаще.
– Тш. Всё будет хорошо. Ты сможешь. Ты справишься.
А Синг сидел, позволяя ей обнять себя, и плакал.
Он не хотел верить ей. Он просто хотел сидеть так и плакать вечно. В её объятиях. Посреди слишком светлой комнаты.
– Ты сможешь, - прошептала она ему, продолжая гладить.
– Я в тебе уверена. Если ты даже не веришь - я уверена, ты найдёшь путь.
– Хотел бы... Хотел бы и я быть, - он крепко обнял её.
– Я не хочу тебя терять.
– Я тоже не хочу тебя терять, - грустно проговорила она.
И опять этот знакомый тон, который он иногда слышал у Пёрышко. И опять это дурацкое, абсолютно не к месту чувство откровения.
А затем, будто во вспышке, Синг понял. Сначала обмер, боясь пошевелиться и вздохнуть. Затем - покрылся холодным потом от осознания. И лишь тогда понял.
Этот тон. Так Пёрышко разговаривала с Варгом. Так, чёрт побери, сам Синг разговаривал с Лесте.
– Всё будет хорошо, - неловко соврала Мэй.
– Да, конечно, - заторможено, неловко ответил Синголо.
Настолько неловко он никогда себя не чувствовал.
Они ещё так сидели - просто молча обнявшись. А затем Синг осторожно, но уверенно отник от неё и встал.
– Прости... За всё это, - а он думал, что это раньше ему было стыдно. Теперь он чувствовал, как уши нестерпимо жжёт.
– Ты всё ещё человек, Синг, - грустно произнесла Мэй.
– Не забывай об этом и не вини себя. Всё в порядке.
– Да, - деревянно кивнул Синг.
– Всё в порядке.
– Зайдёшь ещё на днях?
– с надеждой спросила девушка.
– Конечно, - солгал Синг, до боли стискивая кулаки.
Проклятье. Проклятье.
– Хорошо, - она кивнула, явно не купившись на его ложь.
– Тогда я буду ждать. Отдохни хоть немного.
– Разумеется, - произнёс он, пятясь прочь из комнаты.
Очередное поражение, подумал он, закрывая за собой дверь. Чего он надеялся добиться этим разговором? Выговориться? Получить совет?
Он и сам не знал.
Вытерев щёки от слёз, Синг устало зашагал прочь. В свою лабораторию. Продолжать бессмысленную борьбу.
За жизнь девушки, которая, похоже, была настолько глупа, что влюбилась в него.
Коридоры лазарета гудели. На первом этаже опять оживление - наверняка либо раздача еды, либо какая-то игра. Странно - больные отличаются потрясающей жизнерадостностью. Они готовы веселиться и играть во что угодно и как угодно. Ну, как сказать "во что угодно"... Карты да кости - во что тут ещё играть-то? Но Синг знал, что играют они на интерес - а партии собирали массу зрителей. Некоторые даже играли с лекарями. Это было... Гротескно. Неправильно, что ли.