Апшерон
Шрифт:
– Продукты готовы, товарищ управляющий. С кем послать?
– Сейчас найдем, - ответил Кудрат и позвонил по городскому телефону: Мама? А где Ширмаи? Как придет, скажешь, чтобы позвонила мне... Хорошо, мать, хорошо... Клянусь, не голоден... Не помню, сегодня ее концерт или завтра? Забыл. Пусть обязательно позвонит!
Положив трубку, он посмотрел прямо в глаза Бадирли.
– Взяли что-нибудь приличное или отделались тем, что попало под руку?
– Начиная от сыра и колбасы до Нарзана, - все, что душа
– А где все это?
– Упаковал в ящики и отправил на пристань.
– Ну, тогда поехали, товарищ Бадирли. Пока я лично не проверю баркас и экипаж, не успокоюсь.
Они вышли из кабинета. Вспомнив, что на машине уехал Мирзоев, Кудрат остановился на балконе:
– Подождем, сейчас машина вернется.
Вдруг он увидел во дворе свою машину и, догадавшись, что Мирзоев ушел на промысел пешком, невольно усмехнулся. Но тут же мысленно упрекнул себя: "Лежачего не бьют..."
– Товарищ Бадирли, а ветер как будто начинает стихать, - обратился он к своему снабженцу.
Теперь Бадирли уже не поддакивал своему начальнику, стараясь угодить ему. Он посмотрел на небо, затем на Кудрата и сказал:
– Нет, наоборот, крепчает... По правде говоря, товарищ Кудрат, вы приказали, и я приготовил все. Чтобы вы потом не говорили, что я ничего не умею делать. Но, между нами говоря...
Почувствовав, что Бадирли, как и Мирзоев, хочет отговорить его от посылки баркаса, Кудрат недовольно махнул рукой:
– Ладно, ладно!.. Надо торопиться. Возможно, люди уже голодают.
– Если не предположишь дурное, то хорошего не получишь, товарищ Кудрат. Откровенно говоря, мне не нравится эта погода...
– Ну и что же прикажете делать?
– И, не желая выслушивать возражения, Кудрат сурово посмотрел на Бадирли.
– Отправим - и баста!
– Будь по-вашему... Только... Что, если обождать часа три-четыре? Может, и в самом деле стихнет ветер?
Кудрат сел в машину и указал Бадирли на заднее сиденье.
– Вот вам мой добрый совет, товарищ Бадирли, - продолжал он.
– Когда принимаетесь за какое-нибудь дело, будьте решительным. Колебания делают человека трусом.
Когда машина дошла до мощеной булыжником дороги, клубы черной, как туча, пыли заслонили все, не давая видеть даже на шаг вперед. Подхваченный ветром мелкий гравий бился градом о наглухо закрытые стекла машины. Шофер включил фары, но и это не помогло, - различить дорогу все равно было трудно.
– Что это? Вот уж подлинно какое-то светопреставление, - сказал хмурясь Кудрат и добавил: - Надо бы ехать другой дорогой.
– Везде так, товарищ Кудрат, - отозвался шофер.
– Придется немного обождать.
Они остановились. Несколько минут прошло в молчаливом ожидании. Но пыль попрежнему клубилась вокруг тучами.
– Давай поедем потихоньку.
Машина опять
– Чуть вправо. Теперь влево... Постой, ничего не вижу... А-г-а, теперь видно куда ехать, давай скорее...
Наконец они выбрались на асфальт. Облако пыли и здесь застилало все кругом, но сама дорога была видна лучше. Шофер поехал быстрее, и вскоре они добрались до берега. Кудрат и Бадирли вошли в сторожку, где обычно собирались команды баркасов.
В небольшой комнате, наполненной табачным дымом, стоял невероятный галдеж. Капитаны баркасов, собранные сюда по приказу Кудрат, вели между собой горячий спор. Из отдельных фраз Кудрат понял, что речь идет о предстоящем выходе в море. Спорящие не сразу заметили управляющего. Перебивая друг друга, они винили во всем мастеров, которые оставались на буровых в шторм и непогоду. Когда стоявший у окошка низенький и полный капитан знаком указал на остановившегося в дверях Кудрата, мгновенно наступила тишина. Несколько человек встало, уступая место управляющему,
– Сидите, сидите!
– остановил их Кудрат.
Он достал папиросу, щелкнул автоматической зажигалкой и, сделав две-три глубокие затяжки, обвел капитанов испытующим взглядом. Почти все они были молодыми людьми.
– Я вижу, ребята, скучно вам без дела, - начал он шутливо.
– Против воли я никого не принуждаю выйти в море. Кто вызовется сам, добровольно, тот и пойдет. Предупреждаю: требуются выдержка и решительность!
Из полутемного угла послышался голос капитана "Чапаева":
– Я все-таки опытнее других. Разрешите мне!
– "Разрешите..." - усмехнулся Кудрат.
– Зачем спрашивать у меня? Вот откуда должно исходить разрешение!
– и он рукой указал на сердце.
– Трудновато, товарищ Исмаил-заде... Когда я отвозил старика Рамазана, чуть не пошли ко дну. Подбрасывало так, что головами облака задевали...
– Знаю, - отозвался Кудрат, дымя папиросой.
– Но буря длится четвертый день. Возможно, что наши товарищи работают без воды и без хлеба. До сего времени они сами не давали согласия на подвоз провизии. Но вы представьте на минуту себя на их месте! Голодные, усталые, а работу не прекращают... Так кто же хочет ехать добровольно?
– Все!
– воскликнул стоявший у окошка низенький и полный парень.
– Все!
– раздались голоса.
– Я готов!
– заявил капитан "Чапаева".
"Молодец", - подумал Кудрат, с улыбкой глядя на него и спросил:
– А ну, скажи, как ты подготовился?
– Как? Взял длинную веревку.
– Это для чего?
Капитан засмеялся:
– Или доставлю старику Рамазану продукты, или повешусь...
Кудрат сразу стал серьезным:
– Совсем не к месту твоя шутка!