Вспаханное поле
Шрифт:
вершая положенный круг, отцветали, чтобы возродиться в
новых семенах. Побеги превратились в высокие, крепкие
стебли с сухими, жесткими листьями и длинными кистями.
Сквозь кукурузные стебли Панчо смутно различал фигуры
женщин с фермы и, едва заподозрив, что его увидели, по¬
ворачивал коня и пускался вскачь. Но однажды, несмотря
на всю свою осторожность, он столкнулся на дороге с Эле¬
ной, ехавшей в тарантасе. Неожиданная
его в замешательство. Девушка, по-видимому, тоже сму¬
тилась, однако остановила упряжку и поздоровалась.
— Панчо! Как давно я вас не видела! Что же вы пере¬
стали приезжать на ферму?
Панчо еще больше смешался, когда Элена протянула
ему руку. Он пожал ее, но и после этого не оправился от
смущения. Уже одно то, что Элена была в городском пла¬
тье, мешало ему держаться непринужденно.
— Некогда, дел по горло,— пробормотал он.
— Приезжайте завтра навестить нас: папа будет очень
рад.
— Э-э... видно будет.
— Обещайте мне, что приедете завтра... А то я сейчас
же вернусь вместе с вами на ферму, хотя мне и нужно к
дону Бенито.
107
Панчо нахмурился и поспешно ответил:
— Зачем?.. Не стоит: я приеду завтра.
И, подняв руку в знак прощания, он пришпорил лошадь
и умчался вскачь.
Панчо обещал приехать в гости на следующий день
только потому, что не хотел появляться на ферме в обще¬
стве Элены, но, хотя он и жалел об этом обещании, все же
сдержал слово. Его тронула шумная радость дона Томаса
и не задела неприветливость доньи Энкарнасьон, но воз¬
мутила кривая улыбка Эстер. Однако от его досады не
осталось и следа, едва он увидел Элену. Теперь на ней было
простое будничное платье, и он почувствовал, что вновь на¬
шел ту девушку, какой она была до отъезда в город. Охва¬
ченный сладостным волнением, он почти не обратил внима¬
ния на вопрос фермера:
— Ну как, Панчо, можем мы на тебя рассчитывать на
время уборки?
— Пожалуй...— ответил он машинально.
— Я был уверен в тебе,— сказал дон Томас, искрен¬
не обрадовавшись.
Донья Энкарнасьон недовольно поджала губы. Эстер
усмехнулась, украдкой глядя на Элену, которой, по-види¬
мому, передалась радость дона Томаса.
Нелегко было Панчо сообщить отцу о своем решении.
Он несколько дней обдумывал, как это сделать, и нако¬
нец однажды утром, когда дон Ахенор сел пить мате,
решительно начал:
— Послушайте, отец, я пойду на уборку урожая.
— Что?..— воскликнул ошеломленный
— У нас во всем недостаток, и будет неплохо, если я
подработаю на стороне.
— Кажется, мы пока не голодаем,— возразил отец.
— Да, но кто знает, как будет дальше, и чем дожи¬
даться, пока мы дойдем до последнего, лучше воспользо¬
ваться случаем.
— Работать на гринго? Только этого не хватало!—
пробормотал дон Ахенор.
Сеферино отчужденно спросил:
— На ферму испанца пойдешь?
Панчо пропустил вопрос мимо ушей, но Клотильда
резко ответила вместо него:
— Чья бы ни была ферма, маис надо убирать! Для
того бог его и дает, чтоб бедняки работали и кормились.
108
На это мужчины не нашлись что ответить. Дон Ахе-
нор был уверен, что сын не отступится от своего реше¬
ния, и не стал спорить, но затаил в душе горечь и гнев.
Он испытывал глубокое отчаяние, видя, как меняется
пустыня, а вместе с нею и нравы. И, по мере того как
Панчо становился для него все более чужим, росла его
привязанность к Сеферино, с которым он и поделился
своим разочарованием:
— Ив кого он только пошел?.. Нет, ты подумай, на
уборку его потянуло!
— По-моему, дело тут не в маисе, а в юбках,— рассме¬
ялся Сеферино.— Вот увидите, скоро вернется и забудет
думать про пашню.
Панчо предпочел не пускаться в объяснения по этому
поводу, а вместо того занялся делом: замазал трещины в
стенах, сложенных из необожженного кирпича, сменил со¬
лому на крыше. Говорил он мало — лишь с Клотильдой
нет-нет перекинется словом. Только они двое и работа¬
ли. Дон Ахенор и Сеферино по-прежнему вели себя, как
гости, и равнодушно наблюдали, как Клотильда собирала
тыквы, посаженные возле ранчо, или толкла в ступке
кукурузу, чтобы приготовить масаморру * или локро **.
Все было в точности так же, как при жизни Марселины.
К концу лета на дорогах появились первые поденщи¬
ки. Некоторые, заблудившись, заходили в ранчо спро¬
сить, где находится та или иная ферма. Для Панчо настал
решительный момент. Он связал пожитки в узел и по¬
ложил его возле кровати. Ложась отдохнуть после обеда,
дон Ахенор заметил узел и понял, что сын собрался
в дорогу. Вечером, когда они укладывались спать, Панчо
сказал:
— Утром я уезжаю на ферму дона Томаса. Если я
вам зачем-нибудь понадоблюсь, пришлите за мной.