Бастард
Шрифт:
— Да, пожалуй, в глазах слишком уж сентиментальных и восторженных людей это выглядит именно так. Надеюсь, ты не разделяешь их взглядов? — он бросил на Адриана такой взгляд, будто бы смотрел поверх очков, выглядело это весьма забавно и тянулось довольно долго, но как только принц раскрыл рот, чтобы ответить, маг тут же прервал его, заставив бастарда снова насупиться. — А если это и так, то я хочу разубедить тебя в этом. Взглянем на всё это с научной точки зрения. Включим логику. Поверь, это не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Я честно и упорно оборонял Охранную Башню Сарта до того самого момента, как она пала. И тогда я уже не мог ничего сделать. Она была потеряна, все мои усилия всё равно не дали бы никаких результатов, потому я и не стал изводить себя до полусмерти, чтобы потом трагически долго, в мучениях и с речью умирать в руках товарищей. Вот если бы всё не было так безнадёжно, то я, конечно, пытался бы помочь, кинул на это все силы, если бы знал, что это поможет, что это откинет духов и даст время солдатам оклематься, но, как я уже сказал, такой радостной перспективы не представлялось. Однако вернёмся к полному разгрому защитников Башни. Этот момент ознаменовал не только маячивший вдалеке на фоне луны силуэт увиденного мною впоследствии дракона, но и то, что крики умирающих доносились снизу всё реже, а, значит, людей оставалось всё меньше. Простой логический вывод, не больше. А что до тех просто идиотских рыцарских суждений, мол «я должен был умереть вместе с ними, это мой долг» и тому подобного бреда, то я считаю его просто–напросто абсолютно бессмысленным. Нет, не так. Эта самая бессмысленная бессмыслица из тех, что мне когда–либо доводилось слышать. Ведь это, по сути, смерть ради смерти и ничего более. Почему так? Да всё невероятно просто! Во–первых, следуя такому принципу, человечество бы вымерло уже много–много сотен лет назад, а, значит, природа этого в нас не закладывала, из чего следует, что это просто очередной сумбурный бред, пришедший в голову какому–то сумасшедшему, которому, видимо, в жизни просто не хватало острых ощущений или крови. Вряд ли стоит прислушиваться к мнению и теориям
Адриан ничего ему не ответил. Он встал и повернулся к демонологу спиной, после чего пошёл куда–то в сторону леска, расположенного на таком же островке, где разбили свой лагерь и они сами. Благо, туда вела надёжная тропка. Такое поведение магу не понравилось. Он вскочил на ноги, сжал кулаки.
— Неужели тебе настолько не понравились мои слова, что ты вот так просто возьмёшь и уйдёшь, ничего не сказав, а, человек со шрамами? Ну же, давай, ответь мне! Ответь снова в такой же «придворной», кукольной и ненастоящей манере, как ты это делал. Ответь, цитируя каких–нибудь пустоголовых философов, популярных среди аристократов! Ответь мне высокомерно, но при этом вежливо, заключив свои настоящие чувства в клетку! Ты же ведь так, скорее всего, привык разговаривать с теми, кого ты считаешь глупцами, да?! Ну же, ответь!
Принц сделал ещё несколько шагов, но потом остановился, слегка повернул голову и кинул демонологу через плечо:
— Спасибо тебе, я действительно многое понял. Слишком многое. А потому мне надо немного побыть одному, только со своими мыслями в голове. Заодно соберу ещё немного веток, а то наш костерок уже почти догорел. Ещё раз спасибо. За всё. В особенности за то, что не дал последовать советам «сумасшедшего».
Адриан ускорил шаг, так и оставив мага стоять с приоткрытым ртом и занесённой для какого–то жеста рукой. Потом он бухнулся обратно на притащенный специально для этой цели пень и начал что–то ворчать про себя, снова взявшись за любимую палочку. Фельт не спал. Светало. Костёр уже не был нужен, и бард понимал, что Адриан знает об этом.
Вот и наступил кульминационный финал нашего путешествия. Мы встретились с теми, с кем должны были встретиться ровно в том самом месте, которое нам указал Нартаниэль. И вряд ли это было простой случайностью. Лично я ожидал здесь увидеть что–то хоть сколько–нибудь грандиозное, но, как это бывает почти всегда при слишком высоких запросах, меня ждало ужасное разочарование в виде небольшого заросшего мхом островка посреди болот с серым потрескавшимся и покосившимся камнем надгробия на нём. Не было похоже на то, что бы могиле этой было действительно уже много лет. Скорее, даже напротив она была довольно новой, потому что цветы, лежавшие на ней, ещё не успели окончательно завять и превратиться в труху. Просто здешний климат влиял благоприятно разве что на жаб, змей, черепах и прочих земноводных гадов, которых здесь было в изобилии. И это если забыть о вечно снующей туда–сюда мошкаре и комарах, из–за которых у меня чесались уже все открытые участки тела, коих хоть и было не так уж и много, но причиняли они мне жуткое беспокойство и неудобство, поскольку приходилось сдерживать себя, чтобы не казаться глупым, постоянно почёсывая себя или тем более не кривить идиотские рожи, выдерживая такую же строгую и неприступную мину, какая была на моих спутниках, ибо эльфа, казалось, местная флора, фауна и микроклимат вообще нисколько не волновали, он являл собой воплощение полной гармонии с окружающей природой. Рилиан просто–напросто проявлял чудеса рыцарской стойкости и мужества, не подавая виду, что его уже жутко утомил этот однообразный, погружающий в депрессию пейзаж и звуки, которые его наполняли, преследовавшие нас вот уже который день. Вот и мне приходилось, чтобы не выделяться из этой компании, корчить такую же гордую генералиссимускую физиономию. Наверное, со стороны мы выглядели весьма комично, потому что наш общий внешний вид ну никак не соответствовал выражению лиц, ибо энное количество дней в пути отложат свой определённый отпечаток на кого угодно. Не стал исключением даже всегда тщательно следивший за собой эльф, который после первых же двух дней на болотах махнул на свою внешность рукой, поскольку, видимо, справедливо рассудил, что сейчас его никто кроме нас видеть не может, а мы, собственно, уже оба стали для него достаточно близки (ну один из нас точно), что бы он мог не обращать на нас внимание в таких мелочах, как внешний вид. В итоге из братии, походившей на группу, состоящую из одного как минимум просто интеллигентного господина (а то и вовсе какого–нибудь государственного деятеля, занимавшего не последнее место в стране) и двух его подопечных слуг, мы превратились в настоящую разбойничью шайку, где каждый был человеком без рода и имени. Я думал, что хуже нас после этого путешествия выглядеть не может никто, потому что для этого действительно надо было очень постараться, ибо случаев, когда нам приходилось вместе с конями вылазить мокрыми из топи, просто нельзя было счесть. Эти болота действительно были гиблым местом, другого эпитета для характеристики мне сейчас просто–напросто не приходит в голову. Я так думал, но, как оказалось, ошибался не просто сильно, а поистине глобально, поскольку представшая перед нами троица уже была похожа не просто на бандитов, а, скорее, на каких–нибудь беглых каторжников или вовсе, проведших в болотах Даргоста уже не один год, а потому полностью отвыкших от горячей ванны, тёплой постели и нормальной еды.
И при нашем столкновении на это раз осталось спокойным лишь лицо эльфа. Видимо, они тоже никак не ожидали нас здесь увидеть. Интересно, их тоже вывел сюда маг или ими руководило предназначение, Судьба и Фортуна? Весьма интересный вопрос для будущих рассуждений, но лучше сейчас больше внимания уделить этим типам, хотя Рилиан уже не выглядел таким удивлённым, а значит, ожидал здесь кого–то встретить. Вот только всё же вряд ли он думал, что они будут выглядеть так плохо и пахнуть так отталкивающе. Худые, измождённые, даже, кажется, немного позеленевшие — со всеми этими приметами они представляли собой действительно угнетающее и жалкое зрелище. Мне, с моим добрым, нежным, тонко чувствующим сердцем, хотелось просто подойти и накормить их. Желание это усиливалось ещё и тем, что, судя по всему, у них не было никаких собственных припасов. Да уж, не одни мы попали во время этого утомительного путешествия в объятья завлекающих стоявшим в воздухе запахом гнили топей.
Тот, кого я с самого начала принял за мага, был одет в длинную, повидавшую виды красную робу с невероятно грязными полами. Он был среднего роста, с живым, даже несколько любопытным взглядом умных и по–старчески упрекающих глаз. На руках носил перчатки, затёртые настолько, что как минимум три пальца уже пробили ткань и вырвались на свободу из тесной кельи, в которой они провели самые тяжёлые для себя дни заточения. Но за колдуна я его считал не из–за его немного необычной даже по меркам нашей разношёрстной компании одежде. Именно он вёл неожиданно свалившуюся на нас группку людей, а, как мне уже стало понятно, место это действительно было не простым и волшебники сразу же отмечали его. То же, что это именно те, кого здесь думал встретить Рилиан не вызывало сомнений, ибо именно сюда, как я уже сказал выше, нас и вёл Нартаниэль. Второй из этой компании был ещё очень молодой юноша, который даже не достиг ещё возраста сопровождающего меня и эльфа паладина. Его пёстрый, но несколько не сочетающийся своими элементами наряд сразу выдавал в нём деятеля искусства, при том ещё начинающего, а потому не научившегося зарабатывать с помощью этого солидные деньги. У него была типичная для красивых жителей Сарта внешность, что немного приоткрывало над ним и его товарищами завесу тайны — скорее всего, они ехали именно из этого «невезучего королевства», даже можно было определить направление — двигались они с юга на север, то есть прямо навстречу нам, что тем более исключало вероятность того, что наша встреча — это лишь забавное стечение обстоятельств и ничего кроме этого. Самый высокий из них — человек стройный, некогда, видимо, бывший не менее презентабельным, чем наш эльф, со спутанными теперь чёрными, как смоль, волосами и голубыми выразительными глазами, которые сразу же показались мне до боли знакомыми и вызвали в голове видение портрета, часто попадавшегося мне на глаза во время визитов в королевский дворец к Великому Архимагу Клохариусу — моему близкому, но теперь, к сожалению, уже покойному другу. Ещё больше его сходство с тем молодым человеком, что был изображён на картине, придавал меч, который я бы сразу же узнал из тысячи любых других клинков, потому что судьба меня неразрывно связала с единственным его законным владельцем. Да и на свободе я оказался лишь благодаря тому, что Главе Гильдии Сейрам зачем–то этот меч понадобился, а потому он решил отправить за ним именно меня. Конечно же, я должен был знать, как выглядит та вещь, которую я ищу, до самых мельчайших подробностей, а то было бы немного глупо притащить ему вместо этого какой–нибудь «шедевр» местного железных дел мастера. Вряд ли бы он обрадовался такому ходу событий, а его недовольство сразу бы выплеснулось на того, кто был ближе всех и кто, по сути, являлся его причиной, то есть да, именно на меня, а я не был большим любителем криков, брани и жестов в адрес своей персоны. Но всё же я уже не признал молодого аккуратного и по–аристократически изящного принца–бастарда в этом измождённом жёстком взрослом человеке, чьё лицо было полностью покрыто рисунком переплетающихся жутких шрамов, обезобразивших его до такой степени, что даже если это и был на самом деле тот Адриан, которого Клохариус
Рилиан сделал несколько шагов вперёд. Ни один из тех, кто стоял напротив нас, даже не попытался пошевелиться, сразу было понятно, что ни чего–то ждали, и если этот парень с каштановыми волосами не оправдает их ожиданий, то вот тогда они уже начнут действовать, и я очень сомневался в том, что характер эти действия будут носить дружелюбный по отношению к нам. Как раз у нас были примерно равные силы: и в нашей компании, и в их были те, кто неплохо владел холодным оружием (в том, что странный тип со шрамами носит меч не для красоты, я даже на секунду не позволил себе усомниться), а значит, они бы сразу же связали друг друга боем, не вовлекая при этом никого другого, поскольку этот поединок продлился бы в любом случае довольно долго, пусть даже незнакомец и был мастером клинка. Я ведь уже говорил о том, что Рилиан тоже был не из обычных рыцарей–простачков, не так ли? Маги бы тут же стали мешать друг другу сотворить заклинания. Со стороны такие поединки всегда выглядят довольно забавно. Должно быть, вы представили молнии, бьющие с небес в оппонента? Огненные шары? Мощные ураганы? Потоки сорвавшейся с поводка энергии? Ничего подобного. Так думают и воображают себе подобные «дуэли» лишь те, кто никогда в жизни не видел, как на самом деле сражаются маги друг с другом, потому что обычных людей они уничтожают как раз–таки именно вышеперечисленными способами и не только ими. С другими колдунами же дело обстоит куда хуже, поскольку они, в отличие от «простых смертных», могут блокировать заклинания своего оппонента, причём делают они это в самый последний момент, чтобы уже скопившаяся энергия вырвалась в как можно большем количестве, что нанесёт противнику максимум возможных повреждений, которые почти никак не проявляются внешне. Никаких ран, ожогов и так далее. Вот только один из магов может неожиданно зайтись кровавым кашлем или у него закатятся глаза с полопавшимися в них до этого сосудами. Эта борьба, как по мне является верхом любой борьбы, потому что происходит без единого атакующего (по крайней мере, сработавшего атакующего) действия со стороны кого бы то ни было из противников. Лишь защита и постоянные предосторожности, лишь попытки предотвратить выпады противника, который в свою очередь постоянно обманывает, делает вид, что пытается что–то сделать, сбивает его с толку. Выглядит это для стороннего несведущего наблюдателя как простое размахивание руками полоумных с беспрестанным нашёптыванием формул и бормотанием себе под нос, а в действительности же такой поединок требует невероятных затрат сил и недюжинного интеллекта, который способен просчитать на несколько шагов вперёд последствия своего действия, разоблачить обманку противника, прогнозировать, постоянно думать и не упускать ни одной, даже самой маленькой и кажущейся незначительной детали. Долго в таком поединке выстоять было действительно показателем не только высшего магического мастерства, но и ловкого, неординарного ума. Это были почти шахматы, вот только без цейтнотов и с той небольшой оговоркой, что платой за неправильный ход вполне могло стать кровоизлияние в мозг. Ну и, наконец, были те, к кому я с радостью относил себя и юношу, сопровождавшего мага в красном и человека с Диарнисом в ножнах. Люди, не имевшие никакого военного опыта, да и не желавшие его иметь просто–напросто. Мы были теми, кто ненавидел кровопролитие, и любое проявление насилия противило нашей натуре. К тому же ведь недаром я сразу же признал в нём музыканта. Говорят, что многие творческие люди являются законченными пацифистами. Я, конечно, таковым не являлся, но своё отношение к кровопролитию и бессмысленным конфликтам уже высказывал неоднократно. Ну, по крайней мере, мне кажется, что я это делал. Я ведь прав, да? Или нет? А, Бартас вас задери, неважно!
— Мы прибыли сюда по указанию Дорниса, который ведёт под своим руководством армию освобождения к столице славного королевства Ланд, — эту, как я понял, кодовую фразу явно придумал не самый гениальный шифровальщик из ныне живущих, потому что если это снова были шпионы, подосланные к нам Главой, то им больше не нужно было никаких доказательств, чтобы истыкать нас арбалетными болтами, но, судя по тому, что человек со шрамами шагнул навстречу нашему молодому паладину, никто из них не собирался делать ничего подобного.
Интересно, у меня сейчас был такой уже удивлённый и непонимающий вид, как у мага в красной грязной робе? Мне ведь так и не удалось закончить тот начавшийся перед приездом эльфа разговор. Я до сих пор не знал, зачем мы собственно сюда явились, какие цели преследовали. Но теперь я, кажется, начал что–то понимать, а если ещё и принять во внимание те тайные беседы Нартаниэля с паладином и то, как они постоянно косились на мой обруч. Хм, очень интересно всё, однако, получается. Мы что–то ищем и это что–то неведомым мне пока образом связано с тем хаосом, что творится сейчас на землях Ланда, а если быть точным, то конкретно пока с самым явным противостоянием тех, кто хочет, чтобы королевство оставалось независимым и самостоятельным и новыми владыками, желающими объединения с более сильной страной (эта их позиция дошла до эльфа по «телепатофону» буквально несколько дней назад). И это ещё не принимая во внимание тех, кто называл себя «патриотами» и сражался за независимость территорий, которые некогда были самостоятельными. Ланд сейчас буквально раздирали на части эти мелкие хищники, почти не оставляя ему шансов на выживание. А ведь ещё даже не подключились сильные мира сего, а собирались. Собирался Великий Князь, который уже давно заявлял о том, что Ланд является исконными землями его страны, что пора бы уже «блудному сыну вернуться к своему отцу», а если он не собирается этого делать, то тогда «папаше» придётся взяться за ремень и хорошенько наказать непослушное чадо и показать ему настоящее место. Взяться за это дело хотел и Мортремор с Хариотом, желавшие оторвать себе кусок, чтобы нажиться на богатых землях королевства Ланд. Страна исходила кровью, а мы собирались ещё больше подогнать тот момент, когда она окончательно ею захлебнётся? Мне это, мягко говоря, не слишком нравилось. Нет, конечно же, я не говорю, что нужно сидеть, сложа руки, но принимать в этом конфликте какую–либо из сторон, по мне, было крайне неразумно, поскольку ни одну из позиций я не принимал как верную, а потому считал нужным направить все силы здравомыслящих людей на улаживание конфликта. Странно, что и благоразумный эльф, чаще всего разделяющий мои взгляды, решил присоединиться к этой авантюре. Очень и очень жаль, что люди всегда чувствуют себя обязанным поддержать хоть кого–нибудь, подбрасывая ещё больше дров в костёр, а не бегут все вместе с бочками слов, чтобы потушить его. Да, я бартасов утопист, но ничего не могу с этим поделать! Я всё ещё верю в людей!
— Мы пришли сюда по велению короля Сарта, чтобы помочь вам отыскать некое место, где находится корона, принадлежавшая роду королей Ланда.
Что? Корона? Какая ещё корона? Какое ещё место? О чём они вообще тут говорят? Что здесь вообще происходит? Как связано это с походом «храмовников»? Бартас вас всех дери, как много у меня было в тот момент вопросов, ответить на которые я смог бы сам при помощи своих собственных мозгов! Но я не задал ни одного из них. Почему? Хороший вопрос, но, думаю, что во мне сработало какое–никакое чувство такта, которое, как оказалось, я ещё не растерял окончательно во время отсидки и нескончаемых путешествий, начавшихся после моего освобождения из казематов. К тому же я не слишком люблю опережать события, а предчувствие говорило мне, что они сами сейчас в беседе ответят на некоторые из немых, невысказанных вопросов, читающихся пока только лишь во взгляде. Но вот ещё что–то странное зашевелилось внутри, будто бы холодок чего–то недоброго. Вот странно, с чего бы? Мы ведь на месте, добрались вроде все в таком же составе, как и планировали, даже, если верить обрывкам услышанных мною реплик Рилиана, их было ровно на одного человека больше, и что–то мне подсказывало, будто бы этим «лишним» был как раз–таки маг в красной одежде. Вот только это склизкое противное ощущение могло быть оправдано лишь в одном случае — если на самом деле это было лишь обманкой. И тогда наше положение было не из самых завидных. Как же я ненавижу себя за то, что так безропотно доверяю своим предчувствиям и начинаю только из–за них чуть ли не впадать в истеричную панику! Надеюсь, что никто не заметит моих лихорадочно бегающих глаз, что никто не подумает, будто я о чём–то переживаю. А для этого неплохо было бы перестать пытаться оторвать рукав своей одежды и хрустеть костяшками пальцев. Вот только иногда это сделать сложнее, чем кажется на первый взгляд. К счастью, сейчас все были слишком заняты разглядыванием друг друга, и мне стоящего позади Рилиана и Нартаниэля, никто вообще не обращал внимания, а сейчас мне это было только на руку, поскольку давало время успокоиться без лишних любопытствующих взглядов, которые я вообще никогда не любил. Тем более, когда они чему–то мешают, особенно думать или, как сейчас, успокаиваться.