Бастард

Вычужанин Тимур

Как и ожидалось, наши пленники–медведи забыли о договоре тут же, стоило лишь их товарищам сломать выстроенную непосильным трудом баррикаду, они кинулись к ним навстречу. То, что отразилось на лице остальных бандитов, было достойно тысяч и тысяч картин. Но именно то, что медведи так резво кинулись к хозяину, спасло их от неминуемой гибели, потому что разбойники были действительно ошеломлены, ведь не будем забывать о том, что сейчас эти двое громил выглядели ни чем не лучше свежевытащенных из могил трупов, а возгласы, ими издаваемые, напоминали для банды больше какой–то странный заунывный вой, от которого кровь стыла в жилах, и хотелось поскорее убежать отсюда. И это как нельзя кстати играло нам на руку, иначе эти многословные здоровяки могли бы с лёгкостью выдать всю суть нашей маленькой аферы. Как только громилы приблизились к своим братьям по оружию, те тут же повытаскивали мечи и кинулись на них, но с искусством Рилиану они сравниться не смогли и поэтому завязалась продолжительная драка, в которой было сломано, как минимум, пять различных конечностей и выбито, по меньшей мере, два десятка зубов, это ещё не считая тех, что уже шатались, в любой момент готовые покинуть насиженные места. Вскоре здоровяки оказались в центре, а их плотно окружили, таким образом повернувшись спинами ко мне, ибо, скорее всего, просто–напросто не заметили моей одиноко стоящей у стены фигуры, что ещё больше радовало меня. Этой оказией я поспешил воспользоваться, чтобы усилить эффект иллюзии того, что на этот зал будто бы наложено страшное проклятие, которое якобы превратило уже двух из напавших в страшных уродливых мертвецов. К сожалению, в этот раз вряд ли удастся обойтись без кровопролития, но я буду считать это не более чем обыкновенной жертвы ради великого искусства драматургии. Как раз моё умение фехтовальщика подойдёт

для неуклюжего трупа или призрака, которому и вовсе непривычно держать в руках земное оружие. Я издал глухой стон, который одновременно мог быть и нечленораздельным бормотанием зомби, и тихим плачем призрака, который уже устал скитаться в этом измерении, ведь ему уже давно пора бы вернуться туда, где ему положено быть. Несколько раз взмахнул мечом, чтобы привыкнуть к нему и в случае чего хоть как–то себя защитить, однако это не потребовалось, потому как эти парни действительно оказались очень и очень суеверными. Я лично никогда не понимал досужих слухов и страха перед ними. Знал, конечно, что и призраки и разные прочие мертвяки существуют при чём в довольно впечатляющих количествах, но уж слишком много разного связанного с ними бреда придумали для себя люди, загнав тем самым в клетку собственного страха настолько, что некоторые даже боятся сходить на кладбище, чтобы почтить память своих родственников, опасаясь как бы то, что они не воткнули своему прадедушке по маминой линии железный кол в сердце, не обернулось тем, что он вылезет из могилы в образе стригоя и выпьет их кровь. Или проверка на наличие упыря в могиле посредством проведения через неё лошади. Это же просто невероятно глупо, потому как над кладбищами всегда витает запах смерти, который инстинктивно вызывает у животных страх и отвращение, а конкретные захоронения являются своеобразным магнитом для этой энергии, концентрируя её близ себя, из чего следует, что при проходе через любую могилу лошадь заупрямится и не захочет идти. Поэтому получается, что лежит ли в могиле стригой или нет, определяется отнюдь не на самом деле, а просто смелостью и покладистостью лошади, с помощью которой это пытаются выяснить, что, согласитесь, не может быть надёжным способом по вышеперечисленным причинам. Так же хочется упомянуть о кругах, то ли начерченных мелом, то ли высыпанных солью. Когда мне выдалось не слишком приятное свидание с кем–то из неживого семейства, я посчитал своим долгом проверить этот народный способ, если верить молве, помогающий в ста процентах случаев абсолютно от любой нечистой силы. Мягко говоря, он совсем не сработал. Если же говорить грубо, то мне придётся выразиться некультурно и помянуть при этом всю родню того, кто начал распускать этот безосновательный и по–настоящему бредовый слух, поэтому лучше воздержимся и остановим вот–вот готовый вырваться наружу поток моего невероятно богатого словарного запаса, в котором весьма удачно сочетаются нецензурные выражение многих народов. Вернёмся лучше к делам более насущным, а именно к тем, кто не обладал моим рациональным мышлением и был полностью ослеплён домыслами и досужими сплетнями. Тот, кто стоял ближе всех ко мне, резко обернулся. Это оказался весьма щупленький тип с крысиным лицом, который ну совсем не смотрелся рядом с остальными весьма впечатляющими своим телосложением парнями, которые всё ещё пытались достать двух здоровяков своими мечами, но у них это получалось не очень, потому что кому–то из них удалось достать нож, а второму и вовсе меч, обезоружив сильным ударом по руке своего товарища. Я же в свою очередь выдавил самую жуткую улыбку из тех, на какие был способен. Этого хватило, чтобы крысо–человек сначала побледнел, потом посинел, а после и вовсе, закатив глаза, свалился в совсем не театральный обморок, грузно бухнувшись на пол, что совсем не вязалось с его фигурой. Этот звук просто не мог не привлечь внимание остальных. Несколько человек обернулись, за что тут же получили сокрушительные удары кулаков двух громил. Тех же, кого справедливая кара за свои злые деяния не настигла, увидев меня, приобретшего вид неведомо кого, да ещё и хрипящего да размахивающего во все стороны бандитским мечом, который, кстати сказать, больше напоминал то ли широкую саблю, то ли и вовсе тесак, тут же растеряли желание дальше продолжать бой. Заметив моё странное поведение и стараясь ему подражать, со стула поднялся и барон с Рилианом, которые тоже медленно, хромая, поплелись в сторону бандитов, обнажив свои мечи. Этого стало достаточно для того, чтобы те, кто ещё оставался и сохранял самообладание, растеряли его жалкие остатки, побросали своё оружие и кинулись наутёк, крича что–то про жуткое проклятие, про ходячих мертвецов, вплетая в это всё какие–то странные молитвы, анафемы и экзорцизмы, призванные, видимо, отгородить их от зла, скрывающегося в этом зале. Что же, я не был удивлён, потому что именно на это и рассчитывал, именно это и должно было стать финалом моего представления, столь удачно разыгранного благодаря несуществующим декорациям. Это был несомненный успех. Аншлаг! Полный зал! Толпа ликует и аплодирует, что есть мочи! Но кто мог знать, что слишком уж порывистый актёр решит, что этого недостаточно? Что подумает превратить эту пьесу из лёгкой комедии в трагедию? Наверное, он слишком уж хорошо знал людей и их вкусы. Понимал, что без крови у этого произведения нет шансов быть когда–нибудь поставленным на большой сцене, а судьба его по–прежнему оставаться шедевром лишь для маленьких и грязных театральных подмостков. О чём, вернее, о ком я? О том человеке, который не убежал, увидев меня, громил и приближающуюся мужскую часть баронского семейства. Который двумя резкими ударами отбил почти одновременные выпады обоих бандитов в «маскировке» и тут же прикончил их одним широким взмахом меча, который оставил за собой в воздухе и на полу кровавый след. Он наверняка пришёлся ровно по шеям обоих головорезов. Точный, действительно просто невероятно точный и замечательный удар, который мог выйти только у человека, понимающего, что пути к отступлению у него нет. Видимо, он был ещё суевернее, чем всего товарищи, думая, что потревоженная по незнанию злая сила не оставит его в покое, даже если он просто убежит отсюда в страхе. Но эта слепая вера в домыслы сочеталась в нём, видимо, с недюжинной храбростью, раз он решил кинуться в бой, а не просто сложить оружие на землю и ждать своей смерти.

Дальше всё произошло невероятно быстро, как мне показалось. После я не мог вспомнить это в подробностях никогда, но момент этот часто приходил ко мне в кошмарах. Всегда я после него просыпался в холодном поту и потом уже не мог заснуть, как ни старался. Высокий бандит одним скачком преодолел расстояние, разделявшее нас, так быстро, что я едва смог отреагировать на это движение, но каким–то чудом мне удалось отбить его удар. Жёстко, от чего у меня тут же заныла кисть. Но и мой противник покачнулся от этого, остался открытым. Во мне сработал обыкновенный рефлекс, заговорил инстинкт самосохранения, ибо я тогда всё–таки понимал, что если не я сейчас нанесу удар, то не увижу уже заката, который обещал сегодня быть невероятно прекрасным, не смогу уже насладиться вином и горячей пищей, не смогу вновь повидаться со своим другом эльфом, которого не видел уже так давно, потому что этот человек без промедления и жалости прикончит меня. Сам не помню, как я поднял меч, как в быстром взмахе запела сталь, как клинок прошил его плоть, сердце и вышел из спины. Помню только пелену перед своими глазами и жуткое ощущение тёплой крови на своих руках, ещё сильно сжимавших рукоять меча, помню предсмертный хрип бандита и то, как мы вместе с ним осели на пол. Как я всё же выпустил из рук меч, как уже бездыханное тело повалилось на пол, как растекалось постепенно под ним красное пятно, пропитывая мою одежду. Как Рилиан и барон трясли меня, пытаясь вывести из шока, я уже не помнил, хотя оба они мне потом говорили об этом не раз.

В голове сейчас разразилась буря, устроенная лишь одной мыслью: «Я убил. Убил. Вот и стал я теперь таким же глупцом, как и все остальные. Убил, убил. Не может быть». Знаете, я слушал многих, кто рассказывал о своих чувствах после первого совершенного убийства. Торжество, ярость, застилающая глаза, пафос, пустота, грусть, отрешенность — все эти возвышенные чувства составляли дивный букет для новоявленного убийцы, но, как ни странно, я не ощущал ничего из этого. Наверное, это случилось по тому, что на самом деле нет ничего пафосного и великого в том, что бы стоять на коленях в луже крови человека, которого ты только что убил. Ты не чувствуешь ничего, кроме того, что ты будто бы весь покрыт грязью с ног до головы и хочется срочно её с себя смыть.

Дальше воспоминания обрываются совсем, но не верю, что бы я потерял сознание. Думаю, что просто не хочу это вспоминать.

* * *

Не было ни торжественного приветствия, ни фанфар, не герольдов, выкрикивающих имена тех, кто явился сегодня в Каменный Цветок, чтобы лично встретиться с королём. Не было и торжественного пиршества в огромном зале, где стол ломился бы от выставленных на него яств. Не было музыкантов, играющих весёлую живую музыку для того, чтобы

взбодрить гостей. Не было и высокопоставленных людей, которые постоянно спрашивают о природе да погоде, о самочувствии и о еде, об искусстве и науке, в которых ровным счётом ничего не смыслят. Ничего этого не было, зато Адриан хорошо запомнил тёмные коридоры, едва освещённые сильно чадящими факелами, которые вокруг себя щедрыми жменями разбрасывали тени, в живом воображении принца превращающиеся в никогда не существовавших животных. Запомнил он также и неразговорчивого типа, ведшего его по этим переходам. У него на поясе висел меч, который периодически позвякивал ножнами. Помнил он и маленькую комнатушку, в которую вела неприметная дверь, едва различимая из–за недостатка света, в которую его пропустил провожатый, после этого закрыв за ним дверь. Помнил то, как сглотнул идущий рядом с ним молодой бард. Он ведь ожидал совсем не этого и, наверное, успел уже тысячу раз пожалеть о том, что по собственной воле навязался в спутники к бастарду. Звук двери, которую закрывали на ключ и с трудом сдерживаемое желание потянуться к рукояти меча, который он никак не пожелал оставить на постоялом дворе, хоть Лерджи и уверял его в том, что оружие останется в полной сохранности и что если понадобится, то он выставит у их с Фельтом комнаты караульных. Но нет, Адриан был непреклонен. Хорошо запомнил он и того человека, который стоял у небольшого окна, выходящего на улицы города, где уже вовсю развернулись празднования. Шли разодетые толпы. Лилась музыка. Распродавали разные безделушки ремесленники–люди и кузнецы–гномы. Все радовались той беззаботности, которая всегда настигала их во время Праздника Музыки. Сейчас никто из них не думал о том, что в Ланде вот–вот реками польётся кровь, что может развернуться война, которая грозит поглотить весь мир, если туда ввяжется амбициозный Мортремор, если начнёт предъявлять свои права на территории Ланда Великое Княжество Шан. Уже никто сейчас не помнил о том, что ещё неделю назад все смертельно боялись нечисти, которая готова была полезть из всех щелей и углов, чтобы убивать всё живое на своём пути. Нет, сейчас все были полностью поглощены праздником. Все напрочь забыли о своих проблемах, но ведь именно на это и был рассчитано это торжество изначально, разве не так? Если, конечно, исключить поднятие экономики, прибыль, политику и так далее, то именно так и было. А человек, придумавший эту систему, стоял сейчас и смотрел на этих людей, но не улыбался. Не улыбался, потому что знал, какой ценой было достигнуто то, что сейчас людям не надо опасаться никаких сверхъестественных тварей. А цена эта была действительна велика, ведь королевство Сарт потеряло одного из лучших своих людей. Пусть никто об этом никогда и не узнает, но вклад Дезарда в то, что эту страну ещё ни разу не встряхивали недовольства, был просто необычайно огромен. Хотя именно благодаря этому вкладу вокруг него и ходило столько портящих репутацию слухов. Жаль, что король не имеет шанса отмыть её даже после смерти своего верного слуги. От этой мысли у него больно стискивало сердце, хотелось скрипеть зубами, схватить меч и тут же проткнуть манекен, стоявший в этой комнате, видимо, как раз для таких случаев. Но сейчас король отвлёкся от кавардака в своей голове, «разбуженный» звуком захлопнувшейся двери. Он повернулся лицом к пришедшим, от чего свет, падающий из–за спины монарха, сделал невозможным разглядеть его лицо, однако на минуту Адриану показалось, что в темноте блеснули кошачьи зелёные глаза, но это продлилось лишь мгновение. Единственной деталью внешности, которую удалось разглядеть принцу, были медовые волосы, которые король хоть и не любил отращивать, сейчас же, тем не менее, почти достигали ему плеч. Пару минут они просто смотрели друг на друга, после Адриан и Фельт почти одновременно склонились в глубоком поклоне.

— Мы приветствуем вас, Ваше Величество.

— Не стоит кланяться, во–первых, это не официальный приём, как было задумано сначала, а, во–вторых, это не моей заслугой люди без опаски ходят сейчас по улицам и празднуют, — у него был глубокий, успокаивающий голос очень усталого человека, причём действительно уставшего по–настоящему, не больше и не меньше, — думаю, вы знаете, о чём мы будем говорить. Оба. Раз сюда пришёл и господин бард, то не думаю, что будет разумно потом ещё раз вызывать его к себе. К тому же, вы же не собираетесь ничего скрывать или врать? Хотя, зачем я спрашиваю?

— Верно, Ваше Величество, — Адриан кивнул, Фельт же немного опешил от того, что сейчас с ними говорит сам обожаемый им король Сарта, ведь юноша не был так привычен к светскому обществу богатых и известных людей, как бастард.

— Тогда перейдём сразу к делу, потому что я всё же надеюсь, что вы ещё успеете оценить все прелести Праздника Музыки, — он сказал это, как заботливый отец, столько тёплых ноток было в этом голосе, принц был почти уверен в том, что сейчас король улыбнулся, хотя и не мог увидеть этого, — что там произошло? Подробно. Я должен знать, с чем, может быть, придётся иметь дело тем, кто решил, что его дорога идёт в Зал Мечей или в леса Гильдии Вольных Стрелков, — теперь в голосе славного монарха, возраст которого точно определить вряд ли было возможно даже при ярком свете, прорезалась властность и каменная сила, присущая многим самым достойным представителям правящих семейств прошлого.

— Это будет правильнее всего. Начать с того, как мы туда прибыли или о том, как в нас закрались сомнения по поводу природы того, что выбрало своим обиталищем баронский замок?

— С самого начала, — король слегка кивнул.

— Фельт, — бастард слегка подтолкнул нерешительного юношу, тот вышел вперёд, прокашлялся.

— Как скажете, ваше величество, — голос у барда не дрожал, всё–таки он уже был знатоком своего дела, несмотря на возраст, — думаю, мне стоит опустить некоторые подробности, чтобы не вовлекать в эту ситуацию некоторых…кхм, — Фельт неловко кашлянул, принцу даже показалось, что юноша покраснел, в этой темноте действительно многое кажется, и ни о чём нельзя говорить с уверенностью, — если, Вы, конечно, позволите мне такую вольность, Ваше Величество.

— Конечно, меня не очень интересует судьба, как вы выразились, нежелательных личностей в этом повествовании, — король точно улыбнулся, потому что в его голосе явно послышалась весёлость.

— Рад, — юноша тут же оживился, судя по всему, он был готов вот–вот разразиться потоком красочных слов, но вовремя вспомнил, что сейчас лучше быть как можно более кратким, а не показывать своё красноречие, для этого, был уверен Фельт, всегда найдётся своё время, но оно явно было не сейчас, — я постараюсь уложиться как можно быстрее. За пару фраз. Так вот. Случилось так, что мне довелось дважды побывать в замке, где позже поселилась нечисть. Впервые я туда попал по…некоторым обстоятельствам и очень хорошо запомнил одну деталь, которая в последствии, как оказалось, стала ключевой, хотя в тот момент я уж никак не мог подумать об этом, честное слово. Это были статуи крылатых монстров, которых многие знают под именем горгулий. Во время же следующего посещения мною памятника местной архитектуры я их уже не обнаружил. А имея, так сказать, в кармане сведения и просто слухи о том, что в этом районе где–то поселилась какая–то злая сила, а так же знания о вампирах и некоторых их способностях, я сделал логический вывод, что именно один из таких кровопийц и поселился в замке, который раньше служил обиталищем барона. Об этом своём наблюдении я, когда представилась оказия познакомиться с тем, кто сейчас имеет честь, как и я, общаться с Вашим Величеством, рассказал уже упомянутой личности, потому что какое–то неведомое мне шестое чувство подсказало, что это может ему пригодиться. Как показало время, я был полностью прав, а о дальнейшем ходе событий мне известно крайне мало, так как наш друг проснулся совсем недавно и ещё не успел мне ничего рассказать. Ваше Величество будет первым, кто услышит эту историю и для меня так же является великой честью войти в почётный узкий круг тех, кто её знает, — судя по неясному движению и шелесту одежды, Фельт поклонился, но это снова была лишь догадка, с таким же успехом он мог и снять свою странную шляпу.

В комнате настала полная темнота, потому как небольшой огонёк в масляной лампе, стоявшей на столе, заваленном какими–то книгами и пустыми чернильницами, уже совсем выдохся и погас. Но это, казалось, совсем не смутило короля, который уже давным–давно задёрнул шторы на небольшом окошке, в которое смотрел до прихода своих гостей. Зато вот у Адриана это вызвало весьма неприятные воспоминания. На мгновение даже показалось, что снова заболела раненая нога и где–то слева блеснули жуткие вампирские глаза и клыки, что вдалеке раздался приглушённый вопль «крикуна». Да, кажется, эта авантюра ещё долго будет приходить к нему в воспоминаниях, снах и ассоциациях. Ведь такое не забывается никогда, оставляя на сознании вечный шрам.

— Хорошо, что поменялось после того, как вы узнали о том, что вас может там поджидать вампир? Причём не простой, а тот, который способен оживить множество каменных изваяний.

— Я не могу вам сказать об этом, Ваше Величество. Не по той причине, что это секрет или ещё что–то. Нет. Просто я не знаю, какой план у них был до этого, потому что познакомился с ними всего–то за полдня до того, как они отправились в путь. Но по счастливой случайности именно от меня они узнали эту догадку.

— Как же так случилось, что вы стали одним из тех, кто отправился в замок? Раньше я не замечал, что бы кто–то из тех троих так легко принимал в свою группу новичков.