Бастард
Шрифт:
— Вот видишь! — торжествующе хлопнул в ладоши юноша, за что тут же удостоился не самого дружелюбного взгляда голубых глаз бастарда. — Говорил же, что эта новость всколыхнёт у тебя что–то внутри! Ты ведь сам оттуда, верно?
— Да и, кажется, я тебе уже об этом говорил, — недовольно проворчал Адриан.
— Не помню! — бард легко махнул рукой. — Но слушай меня дальше и на этот раз, прошу тебя, без перебивания, — Фельт шутливо нахмурился, как преподаватель в Академии, которого прервали на самом интересном (по его личному мнению, конечно) месте лекции.
— Я весь внимание.
— Вот и отлично, — с тем же видом кивнул бард, но тут же снова снял маску, — так вот, восстание это началось внезапно, как обычно ночью в тебе в дом вламываются бандиты. И, как ни странно, не где–нибудь в захолустье оно начало набирать свои силы, а сразу в столице. Вряд ли кто–то этого ожидал так скоро, но ландестеры всегда славились у нас тем, что не любят несправедливости и каких–то утаек, а так же своим просто невероятным, я бы даже сказал немного через чур уж фанатичным, патриотизмом. Это была первая, вернее, уже вторая, но первая из тех двух связанных новостей, о которых я тебе говорил. Вернее, это ещё не совсем её конец, поэтому я и продолжаю. Это восстание быстро переросло не много не мало в борьбу против другого мятежа, потому что на трон взошли какие–то новый король с королевой, неожиданно устроившие
— В этом я полностью с тобой согласен, но, к сожалению, люди слишком уж склонны к уничтожению себе подобных, поэтому эти две волны обязательно схлестнуться.
Фельт кивнул и с досадой закусил губу. Как бы ни неприятно ему было это принимать, но принц был абсолютно прав. Иногда даже в голову барда закрадывалась идея, что люди даже кровожаднее всех тех существ, что ежедневно пытаются испортить жизнь жителям Сарта, включая и самых жестоких из них — минотавров. Но юноша никогда не говорил этого вслух, потому что где–то в глубине его творческой души ещё теплилась надежда на то, что когда–нибудь это изменится, и что именно он сам сделает для этого что–то решающее. Сожалел он сейчас лишь о том, что не может ничего сделать для предотвращения войны, которая была готова вот–вот разразиться в Ланде и смести всё живое и не очень на своём пути, подобно бурям прошлого, о которых барду часто читала мама в детстве долгими зимними вечерами, когда за окном завывал ветер и бушевала метель, а в доме тихонько потрескивали дрова в печи. Но Адриан, снова замечая по взгляду юноши, как мысли его уносятся куда–то далеко отсюда, решил его вновь вернуть к реальности, он спросил Фельта ещё не обо всём:
— Ты не знаешь, кто встал во главе восстания?
— А? — бард тряхнул головой. — Какого из двух? — как–то безразлично задал встречный вопрос юноша.
— Последнего. Вряд ли ведь у первого был какой–то явный лидер.
— Верно мыслишь, это вообще больше, как мне кажется, походило на абсолютно стихийное явление, нежели тщательно подготовленный переворот. У них, скорее всего, даже претендента на трон своего то и не было. Вот и ещё одна причина, по которой они так быстро приняли новых правителей.
— Да, это вполне возможно, — кивнул бастард.
— Но ты спрашивал о лидере второго, поэтому я быстро перехожу именно к нему. И вот, что я тебе скажу, дорогой мой инвалид, о нём знаю не только я, не только весь наш город, не только всё королевство Сарт. Об этом человеке уже говорит весь восток, а очень скоро заговорит и запад!
— Ты в этом так уверен? — Адриан вскинул бровь.
Он не припоминал в Ланде совершенно никого, кто мог бы претендовать на такую роль, ведь со смертью Клохариуса и королевской четы в этой стране не осталось никого известного за пределами королевства. Ни полководцев, ни дипломатов, ни оружейников, ни кого–то там ещё. Разве что Глава Гильдии Сейрам, но он всегда предпочитал держаться в тени, исполняя лишь скромную роль серого кардинала.
— Я в этом больше чем уверен! — Фельт снова вскочил со своего стула и начал широкими шагами мерять комнату, при этом постоянно размахивая руками. — Во–первых, как–никак, именно он стал поводырём этого мятежа, уже охватившего как минимум половину Ланда, во–вторых, он даже не пытается скрываться и во всех крупных стычках, что успели произойти за то время, пока до нас шла эта новость, он участвует сам, если, конечно, верить слухам. Да и о свих лозунгах он говорит, совершенно не стесняясь. Да что там говорит! Он кричит о них! В населённых пунктах, где уже разгорелся его огонь, на каждом углу распевают песни во славу его правого дела. Песни я сам, конечно, не слышал, но уверен, что он не поскупился на финансирование музыкантов и поэтов. В-третьих, благодаря то ли своей врождённой харизме, то ли невероятно долгому обучению искусству дипломата, он уже смог привлечь на свою сторону не много не мало весь Даргост и север Ланда, что хотя бы позволит избежать полного раздела территории и ещё более кровопролитной национальной борьбы за освобождение.
— Ты хочешь сказать, что на стороне новых королей остался запад, центральные владения и какая–то часть восточных земель Ланда? Не слишком–то много шансов у этих новых мятежников, учитывая, что теперь против них выступит кроме армии ещё и народное ополчение из их бывших «коллег».
— Сначала я тоже так подумал, но когда узнал, кем является их лидер, то сразу же понял, что шансы примерно равны.
— Я внимательно тебя слушаю, — Адриан кивнул, он был действительно заинтересован. Всё–таки этот бардак творился в стране, где он когда–то занимал далеко не последнюю ступень в иерархической лестнице. В его родном королевстве. Какой ужас!
— Ты наверняка слышал о ещё одной Гильдии Тайных Услуг, которая очень сильно расширила своё влияние на восточных землях, став там почти наравне с законной властью. А уж местные крестьяне тем более шли к ним куда охотнее, чем к своим угнетателям–баронам. Их сразу же окрестили храмовниками, потому как они вели скрытный и аскетический образ жизни, больше похожий на жизнь каких–нибудь паладинов, но никак не наёмников. Отчасти именно поэтому за ними сразу закрепилась невероятно хорошая репутация, да и выполняли они не только типичную для Гильдий работу, вроде убийств, подстав, краж и прочих «грязных делишек». Они с радостью помогали крестьянам уплачивать их долги, оказывали поддержку продуктами питания, инструментами и прочим. Грубо говоря, занимались благотворительностью в свободное время и при любом удобном случае. Конечно же, при таком раскладе простой люд невероятно быстро растерял свою лояльность к слишком уж разошедшимся в восточных провинциях королевским подданным. Многие хотели вступить в ряды храмовников, но те принимали далеко не каждого, и где–то на два десятка желающих приходилось максимум три прошедших первоначальный отбор. Полноправным же членом этой Гильдии и вовсе становился лишь один из них. Больше я ничего тебе сказать не могу, потому что сам я и не из Ланда, а случайные заработки не дают возможности расслабиться и насладиться
Бастард, незаконнорождённый принц короля Ланда, но сейчас единственный имеющий права на престол этого королевства, владелец известного и необычного меча, названного в честь него, выдавил из себя ответную улыбку и прошептал:
— Да уж, действительно забавное совпадение. Кому расскажешь, так и не поверят.
За окном начинало светать. Пора было подняться и спуститься в обеденный зал, чтобы набить уже урчащий живот. А потом весь день потратить на приготовления к визиту на королевский ужин. Лучик солнца скользнул по лицу Адриана, от чего его глаза стали ещё больше напоминать две холодные звезды.
Знаете, я был бы безмерно рад, если бы война была настолько простой штукой, как о ней думает большинство людей, даже несмотря на многовековой опыт человечества в подобных заварушках. Было бы просто замечательно, если бы было только две стороны, армии выходили в чистое поле и бились там на смерть за свои идеалы, за власть, деньги, ну или за что там ещё обычно ведутся войны? Солдаты спокойно и мирно рубят друг друга, не трогая при этом никого постороннего, не сжигая ни деревень, ни городов. Не вешая никаких воображаемых доносчиков. А ещё лучше было бы, когда сами не поделившие что–то между собой властители или просто какие–нибудь большие шишки бросали друг другу вызов и решали всё именно так, только с глазу на глаз, без каких–либо третьих лиц, ведь эти неудачники могут всё испортить! Но, к сожалению, к моей невероятно сильной и глубокой печали, короли считают, что за них всё должен делать кто–то другой. Они ведь не могут запачкать своих белоснежных монарших рук! Поэтому за них на поле боя гибнут люди, которые могли бы стать цветом его народа, но они решили пустить их в расход, думая, что их цели куда важнее жизней каких–то никчёмных людей, копошащихся так далеко внизу у подножия его трона, что он даже не разбирает их лиц, от чего часто считает себя подобным богам. За это я и ненавижу большую часть современных правителей. За все эти раздоры, которые они учиняют, за все те беды, что всегда приносит с собой война. Но в любом случае дуэли между королями не случится никогда, разве что в каком–нибудь другом мире, уж точно не в нашем, но помимо отсутствия этой утопической детали и стравливания между собой целых армий, они ещё и ежедневно подписывали сотни смертельных приговоров тем, на кого падало хоть малейшее подозрение в измене, доносах и прочих нелицеприятных вещах. Патриоту не подобает такого, особенно в час войны! Как ты смеешь называть себя гражданином страны N?! Тьфу! Я, конечно, ни разу не попадал в подобную ситуацию, но уверен, что плюнул бы в лицо не только господину следователю, пыточных дел мастеру, но и всем остальным, кто будет даже просто стоять рядом и наблюдать, потому что именно к таким людям я всегда испытывал что–то, что можно назвать настоящей неприкрытой ненавистью. Но вряд ли бы у меня столько негативных эмоций это вызывало, если бы всё ограничивалось бы просто стычками армий двух враждующих сторон, как я уже сказал, в чистом поле и без лишних свидетелей, которые, присутствуй таковые, автоматически превратились бы в невинных жертв этого всегда глупого раздора, потому что война по определению не может быть умной. Вообще любой событие, где погибает хотя бы один человек, я сразу же назову глупым. Жаль только, что люди с самого начал своего существования разучились обходиться без убийств, подлостей, подстав, шантажа и прочей гадости. Поэтому я, несмотря на все свои таланты и способности, отказался от перспективы вступить в какую–нибудь из Гильдий Тайных Услуг, предпочитая куда более безобидную, по моему мнению, работу время от времени. Что–то послушать, кому–то что–то передать, но исключительно без вреда для хороших людей, это было одним из моих главных, «золотых» правил, которые я не нарушал никогда. Однако сейчас я не хочу задерживаться на своей биографии, поэтому вернусь, пожалуй, к самому началу, а если быть точнее, то к силам, которые принимают участие в вооружённых конфликтах, то бишь в войне. А то я снова рискую слишком глубоко погрузиться в свою извечную философию, но с другой стороны это ведь не так уж и плохо, да? Это помогает мне быть умнее остальных, но, кажется, где–то подобное уже всплывало, а думать дважды об одной и той же вещи до ужаса скучно, поэтому продолжим о политике, ну, или хотя бы сделаем вид, что говорим о ней.